В эпоху, когда искусственный интеллект и технологии вошли в повседневную жизнь человека, технологическое искусство воспринимается как часть культуры. И только основатели этого направления могут сегодня рассказать, с чего начинались в ХХ веке их творческие поиски и эксперименты, заложившие основы новой эстетики художественного высказывания.
Одним из первых в СССР использовать технологии как новый «язык» в искусстве стал Константин Худяков. Начав свои опыты с аналоговых технологий и дизайна, художник последовательно перешел к «цифре» нового времени, работая с 3D-прототипированием, виртуальной и дополненной реальностью, ИИ и стереотехнологиями. На счету вице-президента, академика Российской академии художеств, заслуженного художника РФ, президента Творческого союза художников России — сотни оформленных экспозиций и персональных выставок в России и в других странах мира. А стереографику мастера можно увидеть даже в Московском метрополитене, на станции «Фонвизинская». Наука.РФ художник рассказал об уникальной технологии создания стерео-лайт-панелей и о своем пути в искусстве.
— Константин Васильевич, что стало для Вас точкой отсчета в искусстве?
— Родился я в селе Царевщина в Саратовской области, к окончанию школы я решил поступать в Московский архитектурный институт. Поступить мне удалось с третьей попытки, время обучения в вузе было для меня невероятно счастливым. Наконец я смог заниматься живописью, скульптурой, графикой и проектированием. В институте у нас была роскошная библиотека, из которой я буквально не вылезал. В этот период, в 60-е годы ХХ века, и начались мои первые опыты в направлении технологического искусства.
— А что они из себя представляли?
— В чем заключался инновационный подход Вашей работы?
— Чертежные принадлежности я заменил на кинопроекцию, мною было изобретено приспособление для восьмимиллиметровой кинокамеры. Сделав из бумаги огромный макет «города будущего», мы снимали его таким образом, чтобы у зрителя при просмотре возникало ощущение погружения в эту новую среду. После успешной защиты диплома меня распределили в Центральный музей В. И. Ленина на должность главного художника. Я работал там 10 лет, увлекся дизайном, создавал интерьеры. Технические возможности музея позволяли мне реализовать практически любые проекты. Параллельно я занимался живописью, которую очень любил, выставлялся в залах на Малой Грузинской, 28. В этих подвалах тогда экспонировали работы нонконформисты, в их среде я начал осваивать новые для себя инструменты и технические приемы в искусстве: аэрограф, проекторы и так далее.
— Другие мастера в тот период тоже экспериментировали с технологиями?
— Вы одним из первых в стране интегрировали цифровые технологии в художественный процесс. С чего все начиналось?
— В конце ХХ века мне удалось быстро освоить компьютер, именно тогда я понял, что наконец появился «инструмент», который я так долго искал. В обиход вошли принтеры, и я начал использовать возможность переноса изображения на разные носители — стекло, металл и другие. Критики стали говорить о том, что тиражирование убивает уникальность работ. В академической среде даже к кино и фотографии порою относились скептически, не считая их полноценными произведениями искусства. Поэтому меня как художника, работающего с компьютером и принтером, иногда воспринимали несколько поверхностно. А мне казалось странным, почему художник не в праве самостоятельно решить, тиражировать ему свои работы или нет? Хотя сам я предпочитал создавать произведения в одном, редко в двух экземплярах.
— Какие цифровые технологии Вы используете при создании своих работ?
— Это 3D-прототипирование, виртуальная и дополненная реальность, искусственный интеллект и стереотехнологии. Люблю работать с цифровой анимацией, создавать цифровые принты на холсте, металле или оргстекле. Мне также кажется невероятно интересной визуализация музыки. Около 20 лет одним из моих любимых произведений остается Симфония № 5 Густава Малера, я уже начал выстраивать образы и работать со своими архивами для этого проекта. К сожалению, пока многое упирается в отсутствие необходимой технической базы, нужно докупить оборудование. Примерно с 2009 года я работаю с такой технологией как стерео-лайт-панели, создавая трехмерные изображения. Не являюсь автором этой технологии, но в России, кроме меня, стерео-лайт-панелями никто больше не занимается. Хотя, на мой взгляд, это направление обязательно нужно финансировать, чтобы художники могли развиваться в нем. Создание одной такой панели обходится мне примерно в 100 тысяч рублей.
— Расскажите, пожалуйста, как Вы создаете стерео-лайт-панели.
— Для этого необходимо уметь работать с такими компьютерными программами как Cinema 4D, позволяющей создавать трехмерную графику и анимацию, графический редактор Photoshop, программное обеспечение ZBrush — для цифрового рисования и скульптинга, это высокодетализированное 3D-моделирование. На мое счастье, жизнь свела меня со стереотехнологом Алексеем Горяевым, увлеченным этим делом до глубины души. Он такой же, как и я, сумасшедший фанатик технологии, способный кропотливо, скрупулезно отрабатывать каждый нюанс в нашей работе. Отличие наших стерео-лайт-панелей от других, более простых стереотехнологий в том, что мы используем светодиодный экран. Подсветка изнутри дает потрясающий эффект по свету и «глубине» изображения. А качество работы Алексея Горяева до сих пор никто не смог превзойти.
— Какие этапы включает процесс работы?
— Сначала я создаю образы в программе Cinema 4D, осуществляю сценографическое моделирование, как в театре или в кино. Формирую освещение, моделирую текстуры, фактуры, архитектурные элементы и реквизит. Когда я удовлетворен результатом работы по пластическим, колористическим и пространственным характеристикам, я выставляю в программе цифровую камеру. Она, как сканер, проходит по фасаду изображения с 240 ракурсов 3D-картины. Эти 240 файлов я передаю стереотехнологу, который все это синтезирует, преобразует, форматирует, раскладывает на колоссальное количество микронных фрагментов, «собирая» затем из них трехмерное изображение. В фотолаборатории изображение печатают на высококонтрастной черно-белой пленке. Далее пленку совмещают с вертикально-линзовым пластиком, состоящим из полуцилиндрических микролинз диаметром 0,2-0,4 мм. С обратной стороны пленки изображение удается колоризовать при помощи светодиодов.
— Сколько времени уходит на создание одной стерео-лайт-панели?
— Изображение я могу создать и за два дня, и за год, в зависимости от идеи. В архивах у меня миллионы таких заготовок, которые можно комбинировать или совершенствовать. Технологический перенос занимает обычно две недели, за это время стереотехнолог может подготовить четыре пленки по четырем моим изображениям. То есть создание стерео-лайт-панелей — это очень трудоемкий и длительный процесс. Хотя со стерео в упрощенных форматах работают достаточно много, например, я знаю мастера из Ростова, создающего черно-белые произведения. В Петербурге стереотехнологией занимается Ольга Тобрелутс, а в Москве — Центр визуальной культуры Béton использует технологию для экспонирования картин художников.
— Какие темы сегодня наиболее интересны Вам в искусстве?
— Константин Васильевич, а где можно увидеть Ваши работы?
— В Москве — в экспозиции музейно-выставочного центра «ЗИЛАРТ». На мой взгляд, в этом музее создано уникальное творческое пространство, как архитектор не могу не отметить и само здание, для меня это один из самых интересных современных проектов в стране. Мои работы есть и в метро, вместе с художником Михаилом Заикиным мы работали над стереографикой станции «Фонвизинская» (Люблинско-Дмитровская линия). Эти работы мы создавали по мотивам комедии писателя «Недоросль».
— Как Вы считаете, может ли ИИ быть сегодня соавтором произведений художника?
— В моей работе ИИ — просто один из «инструментов». С его помощью я могу быстро получить какие-то трехмерные объекты, например, лошадь, костюм, еще что-то. Но этот «материал» потом мною тщательно обрабатывается, корректируется, поэтому для меня ИИ не соавтор. Мы же не можем назвать соавтором топор, с помощью которого возводили всемирно известный храм Преображения Господня на острове Кижи в Карелии? Авторы — конечно, мастера. Хотя сегодня мощное развитие ИИ порою заводит в тупик экспертов. Нейросети «пишут» книги, «сочиняют» музыку, «создают» визуальные произведения, которые даже профессионалы не всегда могут отличить от работ, созданных человеком.
— Понятие «авторство» в цифровую эпоху нужно переосмыслить?
— В каком-то смысле это придется сделать. В 2023 году немецкий фотограф Борис Эльдагсен сгенерировал фотографию и направил ее на престижный международный фотоконкурс. Многие эксперты отмечали красоту и реалистичность снимка. И несмотря на то, что Эльдагсен проинформировал организаторов об использовании ИИ, жюри присудило ему премию. Но фотограф отказался от нее, пояснив свой эксперимент стремлением привлечь внимание общества к проблемам цифрового авторства, плагиата, разработке новых критериев оценки произведений, созданных человеком и нейросетями. В цифровую эпоху я бы обозначил еще одну серьезную проблему: тиражирование «попсы» и непрофессионализм большинства цифровых художников. Те, кто получают академическое образование, часто боятся идти в «цифру», так как это очень затратно. Поэтому в цифровом искусстве складывается «эстетика» непрофессионализма.
— Вы могли бы привести примеры такого псевдоискусства?
— Разумеется, все эти аляповатые эффекты, вылупленные глаза со слезой, звезды в зрачках, неестественно симметричные кудри, черты лица и фигуры людей. Весь этот ужас, бороться с которым бесполезно. Потому как понимание красоты и нюансов чаще всего приходит с получением академической художественной базы. Бывает, конечно, что появляются гении без образования, но с врожденным образным мышлением. Но, даже работая сегодня с ИИ, формируя промты, художник-самоучка будет иметь дело с колоссальным количеством низкопробного, широко растиражированного материала. Чтобы корректировать его, делать филигранную «отделку», необходимо владеть основами. Хотя из истории искусства всем нам известны примеры гениев, не получивших образования, это и французский художник Анри Руссо, и мастер-самородок из Грузии Нико Пиросмани.
— Исходя из своего опыта, что бы Вы посоветовали начинающим художникам?
— Почему «ненормальное»?
— Константин Васильевич, а как получилось, что именно наука и технологии стали для Вас источником вдохновения?
— Всю свою сознательную жизнь я интересуюсь любыми инновациями в этих потрясающих ум областях. Всегда что-то читаю, смотрю, изучаю, стремлюсь осмыслить и применить в своем искусстве. Конечно, угнаться за открытиями ученых, постичь их все — невозможно, но это именно те сферы, которые удовлетворяют моему внутреннему поиску.
Беседовала Светлана Минеева
