Растительная живопись: как художница из ИТМО создаёт современный биоарт

Междисциплинарное направление современного искусства Art & Science (с англ. — «Искусство и Наука») начало формироваться еще во второй половине ХХ века. Оно объединяет в себе методы и технологии научных исследований, результаты открытий ученых с художественной идеей и воплощением разработок в произведениях искусства. Подчас рождающееся непосредственно в лабораториях ученых это искусство позволяет исследовать не только научные концепции, но и философские, социальные аспекты открытий.

Мы заглянули в Лабораторию биотехнологических искусств Центра искусства и науки Университета ИТМО в Санкт-Петербурге, чтобы узнать, как современные ученые становятся художниками, и почему художники приходят в науку. С Марией Мощенской, младшим научным сотрудником лаборатории, интердисциплинарной художницей и исследовательницей направления Art & Science удалось поговорить корреспонденту портала Наука.рф. Мария прокомментировала, как создает медиаскульптуры и работает с биопринтером, и рассказала о том, как увидеть себя через растительную оптику. А еще художница поделилась, зачем отправилась в экспедицию в дождевые леса Чили.

 — Мария, расскажите, пожалуйста, чем занимается Центр искусства и науки Университета ИТМО?

 — Наш Центр развивает научно-технологическое искусство в России, реализует англоязычную магистратуру «Искусство и наука», а также организует выставки и образовательные программы. Я работаю в Лаборатории биотехнологических искусств, которая входит в состав Центра. Мы занимаемся междисциплинарными исследованиями, сочетающими биологические и технологические компоненты. Результатами этих исследований становятся статьи и художественные произведения. Кроме того, мы разрабатываем и проводим образовательные мероприятия, такие как публичные лекции и воркшопы — практические занятия в группе с экспертами. Вместе с коллегами ведем несколько курсов по специализации «Биоарт, биодизайн и живые материалы» для магистерской программы «Искусство и наука».

 — Какие направления исследований в приоритете у Вашей лаборатории?

 — Основные направления деятельности лаборатории связаны с изучением растений, культивированием микроорганизмов и разработкой DIY-решений, например, для одного из наших курсов был сделан биопринтер, при помощи которого мы печатаем изображения бактериями. Если говорить о выстраивании работы над произведениями, то обычно я начинаю с проработки темы, изучения научных статей, формирования концепции и художественного образа. Далее формирую план исследования, экспериментов и создания самого произведения. Полученные результаты могут изменить взгляд художника на проект и итоговое художественное решение, поэтому работа над произведением неотделима от самого исследования.

 — А почему Вы выбрали именно искусство?

 — Я окончила Уральскую государственную архитектурно-художественную академию (УралГАХА) и работала в сфере иллюстрирования. Позже я начала заниматься медиаискусством, основной инструментарий этого современного направления — цифровые и электронные технологии. Я до сих пор параллельно работаю в этой области. Но со временем меня все больше начало интересовать именно изучение живых систем, а не только их визуализация. В 2017 году я сходила на лекцию об Art & Science в Эрмитаже, а спустя еще несколько лет попала на воркшоп по биоарту в Университет ИТМО. Для меня это стало решающим событием для принятия решения о поступлении в магистратуру «Искусство и наука». В результате я скорректировала вектор моей творческой деятельности. После обучения в магистратуре по направлению Art & Natural Sciences я начала работать в Лаборатории биотехнологических искусств. Сейчас это направление в ИТМО называется «Bioart, Biodesign and Living Materials».

 — Нужно ли художникам направления Art & Science академическое художественное образование?

 — В Art & Science приходят из разных сфер деятельности. Такие проекты включают в себя проработку сразу нескольких составляющих: научной, концептуальной, философской, технической, дизайнерской и других. Не обязательно иметь академическое художественное образование. Art & Science-проекты чаще всего не ограничиваются одним художником, собирается команда специалистов из разных областей. Например, над нашими медиаскульптурами Plantoverse (с англ. — «растительный мир») и Lensaris работала большая команда, в которую входили оптик, робототехник, культуролог, биолог, инженер, программист, медиахудожница, технические специалисты и другие участники.

 — Как Вы интегрируете научные открытия и новые технологии в свои художественные проекты?

 — При работе в области Art & Science выбор медиума (материала или технологии) обычно зависит от идеи и научной составляющей проекта. Часто я обращаюсь к фиджитал-подходу, то есть представлению проекта в физической и цифровой среде. Например в проекте Plantoverse, который экспонируется сейчас в Яндекс Музее, растительные эпидермальные клетки перенесены в цифровое пространство. Такие клетки обладают свойствами линз, и зритель, подойдя к медиаскульптуре, может увидеть себя через растительную оптику, посмотреть на мир по-новому. Также в инсталляцию интегрирована машинная оптика. При помощи технологии лидара, который постоянно зондирует пространство, строится онлайн-визуализация в виде облака точек.

 — Над какими еще проектами Вы работаете?

 — Совместно с коллегами Лаборатории биотехнологических искусств мы изучаем растение Boquila trifoliolata (с лат. — «бокила трехлисточковая»), предположительно способное мимикрировать под растение-опору. Boquila trifoliolata изменяет форму и размер листочков. Существует несколько гипотез относительно мимикрии этой лианы. Одна из них связана с оптическими свойствами растительного эпидермиса, именно поэтому мы начали заниматься исследованием растительных эпидермальных клеток. В прошлом году команда нашей лаборатории отправилась в научную экспедицию в дождевые леса Чили, где мы изучали это растение. Данные и сканы местности, полученные в ходе исследований, легли в основу работы Point of Memory (с англ. — «Точка воспоминания»).

 — На биеннале «Искусство будущего» в московском Мультимедиа Арт Музее (МАММ) Вы представили работу Lensaris. Чему посвящен этот проект?

 — Это один из наиболее значимых для меня проектов, он посвящен отношению к растениям. Существует термин plant blindness (с англ. — «слепота по отношению к растениям»), который означает склонность людей недооценивать значимость растений, не замечать их в окружающей среде. Поэтому было решено поработать именно с восприятием, дать зрителю возможность посмотреть на себя через растительную оптику. Вместе с командой проекта и специалистами лаборатории «Гибридных наноструктур для биомедицины» Международного научно-образовательного центра физики наноструктур Университета ИТМО мы провели научные эксперименты и сфокусировали изображение через кластер растительных эпидермальных клеток растения Tradescantia zebrina (с лат. — «традесканция полосатая»).

 — Каким образом Вам удалось достичь эффекта «растительной оптики»?

 — Полученные данные о размере, форме и оптических свойствах этих клеток были перенесены в цифровую среду. При взаимодействии с инсталляцией зритель в реальном времени видит, как изображение формируется через растительные линзы. Проекты Lensaris, Plantoverse и Point of Memory были созданы при поддержке Центра искусства и науки Университета ИТМО, где мы с командой вели исследования и разрабатывали художественную часть проекта.

Изображение глаза сфокусированное через эпидермальные клетки листа растения Tradescantia zebrina. Видео предоставлено Лабораторией биотехнологических искусств/Центр искусства и науки Университета ИТМО

 — Какие этические или технические вызовы возникают при работе на стыке искусства и науки?

 — Одной из ключевых задач становится адаптация исследовательской работы к галерейному пространству, которое не является лабораторией. Например, в биоарт-проектах живые организмы рассматриваются как самостоятельные акторы, что требует поддержания стабильных условий их жизненного цикла. При этом важно, чтобы научная достоверность органично соединялась с художественной целостностью высказывания. В случае последних проектов нашей лаборатории эта проблема была решена через создание цифрового двойника изучаемой живой системы. Однако художники по всему миру находят способы поддерживать жизнь внутри своих инсталляций, если того требует их концепция. Это предполагает не только умение работать с существующим научным оборудованием, но и наличие инженерных навыков для его адаптации под задачи проекта.

 — Как, по Вашему мнению, наука и технологии изменят искусство в ближайшие десятилетия?

 — Автоматизация и развитие искусственного интеллекта в научных исследованиях предоставляют искусству новые инструменты для анализа и работы с большими данными. Уже сейчас смещается фокус с создания статичных, законченных объектов на проектирование динамических, процессуальных систем. Стирание границ между живым, цифровым и физическим становится все более очевидным. Ярким примером такой биоцифровой конвергенции служат недавние исследования по реконструкции нейронных связей взрослой плодовой мушки. На основе этих данных создана вычислительная модель, позволяющая воспроизводить нейронную активность в цифровой симуляции и интегрировать её в интерактивные среды.

 — Что сегодня необходимо молодым художникам, желающим работать в направлении Art & Science?

 — Посоветую интересоваться актуальными научными исследованиями, развитием технологий и современной философией. Проводить качественный поиск информации и опираться на проверенные источники: рецензируемые научные статьи, архивные данные. Сотрудничать со специалистами в области ваших исследований, подавать работы на опен-коллы (с англ. open call — «открытый прием заявок»). И, конечно, посещать выставки научно-технологического искусства!

Беседовала Светлана Минеева