Вирусное попадание: как появилась онкотерапия нового поколения

Что, если бороться с раком, атакуя не саму опухоль, а вирус, который её защищает? Новую стратегию в лечении онкологических заболеваний разработала научный сотрудник лаборатории молекулярной диагностики ФГБУ «Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии им. Н. Ф. Гамалеи» Минздрава России, призер III Всероссийского конкурса «Изобретатель года-2025». Вместе с командой молодой изобретатель создала первую в России базу данных для персонализированной онковирусной терапии.



— Целью ваших экспериментов является борьба с лекарственной устойчивостью при лейкозах. В чём заключается основная сложность, когда у пациента с раком крови находят и цитомегаловирус (ЦМВ)?


 — Большинство людей являются носителями вирусов семейства герпесвирусов, в частности — цитомегаловируса (ЦМВ). Для выживания цитомегаловирусу (ЦМВ) нужна живая клетка-хозяин. Если эта клетка оказывается раковой, то при воздействии на нее химиотерапией, вирус словно «включает» молекулярные методы защиты. Они предотвращают и блокируют гибель клетки. Получается, что вирус защищает раковую клетку, чтобы сохранить себя. В итоге раковая клетка, которая должна была бы погибнуть при химиотерапии, выживает, и лечение онкологического заболевания становится неэффективным. При заражении цитомегаловирусом гибель онкологических клеток под действием химиопрепаратов снижается как минимум в три раза. Стандартная противовирусная терапия здесь эффекта не дает.

— Как удалось решить эту проблему?


 — Всё началось с гипотезы, что цитомегаловирус, который часто обнаруживается в раковых клетках, хотя и не считается онкогенным, может выполнять в них защитную функцию. Мы с командой начали изучать, какие именно молекулярные пути он активирует. Следующим шагом стал подбор соединений, которые могли бы эти пути блокировать. Удалось не просто найти такие ингибиторы (блокаторы), но и восстановить чувствительность раковых клеток к химиотерапии. При этом появилась возможность снизить дозу химиопрепаратов необходимых для лечения в 2-4 раза. Это серьезное снижение токсичности для пациентов при противоопухолевой терапии.

Лекарство от рака… из аптеки


— Вы создали базу эффективных терапевтических комбинаций. Что это такое на практике?

 — Это структурированная база данных, которая превратилась в инструмент для принятия врачебных решений. Созданы конкретные схемы — комбинации препаратов и их дозировки, которые оказываются эффективными против резистентных (устойчивых) опухолей, ассоциированных с цитомегаловирусом (ЦМВ). Такие схемы помогают врачу быстро выбрать оптимальную стратегию лечения онкологических заболеваний, особенно когда стандартные протоколы лечения неэффективны. Ранее в клинической практике не было стандартизированных подходов к терапии ЦМВ-ассоциированных резистентных опухолей.

— Как ваши научные методы лечения внедрить в реальные клиники?

 — Это наша основная задача — перенести методы лечения из лаборатории в клиническую практику. Мы планируем разработать такой алгоритм действий. Вначале диагностика, поиск наличия ЦМВ в опухоли, оценка активности вируса, определение молекулярных путей у конкретного пациента и, наконец, — персонализированный подбор методов химиотерапии с использованием полученной базы данных. Мы хотим прийти от шаблонного лечения к индивидуальному. Основные терапевтические соединения уже запатентованы. Более того, мы активно исследуем препарат рапамицин — ингибитор mTOR-пути, который уже используется в клинической практике. Пока он считается иммуносупрессором. Но мы открыли его новое свойство — способность подавлять вирус-индуцированную устойчивость. После этого синтезировали соединение, которое действует эффективнее и демонстрирует эффективность при значительно сниженных дозировках.
Победа — катализатор новых экспериментов

 — Такую сложную междисциплинарную работу трудно вести в одиночку. Кто стал вашей командой на пути к созданию разработки?

 — Это честь работать с коллегами из разных научных центров. Вирусологи, молекулярные биологи, биохимики, химики, специалисты по наноматериалам из Центра вирусологии, Института молекулярной биологии, Институт проблем химической физики, Института иммунологии. Общая цель в борьбе с онковирусными заболеваниями нас объединила, сейчас мы работаем вместе.


 — В 2025 году вы стали призером III Всероссийского конкурса «Изобретатель года». Как эта победа повлияла на вашу изобретательскую деятельность?

 — Это признание значимости нашего многолетнего труда и мощный толчок к проведению новых экспериментов. После объявления итогов конкурса резко выросло число запросов на информацию о наших экспериментах, предложений о сотрудничестве. Что особенно ценно — проблемой онкологических заболеваний заинтересовались многие молодые специалисты. Мне было важно показать всем, что создание структурированной базы данных — это и есть полноценный, защищаемый научный результат исследований. Результат, полученный после десяти лет экспериментов.


Новый фронт борьбы с раком

— Можно ли сейчас применять ваш подход к различным типам рака?

 — Это следующее направление нашей работы. Уже ясно, что ЦМВ обнаруживается в опухолях разного происхождения. Недавно опубликованные нами работы показывают, что механизм ЦМВ-индуцированной резистентности характерен не только для моноцитарной лейкемии, но и для промиелоцитарного лейкоза, а также для гепатоцеллюлярной карциномы. Мы предполагаем, что аналогичные механизмы устойчивости могут запускать и другие вирусы, например, вирус Эпштейна-Барр. Открылся новый спектр научных исследований.

— Каковы ваши дальнейшие планы в борьбе с онковирусными заболеваниями?

— Расширение базы данных путем изучения других вирус-ассоциированных опухолей, а также поиск универсальных механизмов резистентности и способов их преодоления. В перспективе — создание нового клинического направления: онковирусной терапии, которая будет рассматривать вирус не как случайную находку, а в качестве главной терапевтической мишени. Онкология — это поле битвы, на котором каждый новый шаг даётся с большим трудом. Наши исследования являются лишь каплей в море большого поиска. Но мы верим, что такой вклад в дело общего медицинского прогресса необходим. Он уже сейчас делает лечение онкологических заболеваний более точным, даёт многим людям надежду на выздоровление. Если наши эксперименты позволят сохранить жизнь хотя бы одному человеку, значит вся наша работа проводилась не зря.