Застывшее уравнение: как цифровой художник превращает математику в керамику

Современное искусство стирает границы между математическими моделями и формой, сегодня алгоритмы находят воплощение в произведениях, выполненных 3D-печатью керамикой. Цифровой художник и скульптор Данил Карамушкин создает композиции, сочетающие инновационные технологии и ручной труд, превращая научные данные и инженерные расчеты в органическую красоту.

Как абстрактные понятия «выдерживают» высокотемпературный обжиг? И какие черты цифрового генезиса несет в себе искусство, создаваемое на стыке реального и виртуального миров? Резидент Галереи современного искусства VS Gallery и основатель технологической мастерской керамики «КарамаЛаб» (KaramaLab) рассказал Наука.рф о синтезе творчества, исследований и машинной логики, позволяющем создавать алгоритмическую керамическую скульптуру.

 — Данил, что предопределило для Вас выбор искусства как профессиональной сферы?

 — Сейчас я живу и работаю в Санкт-Петербурге, но родился и вырос в Пятигорске. В детстве проводил много времени в мастерской отца-художника, поэтому запах разбавителей для масляных красок и лака до сих пор вызывает у меня трепетные воспоминания. В искусство я пришел через интерес к цифровому дизайну: изучал программы, экспериментировал с алгоритмами, а позже решил, что формулы должны обрести физическую форму — и тогда я занялся 3D-печатью керамикой. Первые выставки и проекты были из сферы дизайна, но в свободное время я создавал что-то для удовольствия, изучая методы математического моделирования. Так стали появляться серии работ, где предметы служили не функции, а идее. Став резидентом московской Галереи современного искусства VS Gallery, я начал участвовать в арт-ярмарках, и мои произведения оценили коллекционеры.

 — Образование повлияло на выбор направления, в котором Вы работаете?

 — В Северо-Кавказском федеральном университете я изучал дизайн архитектурной среды, что дало мне понимание формы и пространства. В специфике керамических обжигов важно учитывать деформации и то, как форма объекта может их минимизировать. То есть это математический подход к формообразованию. Мой опыт работы кадастровым инженером позволил мне получить навык работы в CAD-программах, цифровые инструменты стали естественным продолжением моего художественного метода. В основе которого — цифры, карты и точные расчеты.

 — На Ваш взгляд, цифровому художнику сегодня нужно академическое образование?

 — Я считаю, что важен симбиоз образования и практического опыта, хотя образование, конечно, дает базу знаний и структурирует мышление. Сейчас цифровые художественные работы все чаще «соседствуют» с традиционными техниками, поэтому именно сочетание знаний и опыта расширяет возможности художника.

 — Какие направления цифрового искусства Вам интересны?

 — Мое направление — алгоритмическая скульптура, этот вид искусства находится на стыке фиджитал-арта, сочетающего элементы реального и цифрового миров, и традиционной керамики. Кроме керамических скульптур, я создаю цифровые видеоарты, генеративные видео, которые визуализируют процесс трансформации алгоритмов. Моя практика охватывает очень широкий спектр направлений, которые объединяет одно — использование 3D-печати керамикой как основного метода создания объектов. Это, например, и художественные проекты, где математические модели становятся физическими формами, и архитектурные элементы, и дизайнерские объекты, разработанные под конкретные интерьерные или средовые задачи. Помимо этого, я активно участвую в коллаборациях с дизайнерами и архитекторами, мы вместе исследуем возможности цифрового производства в керамике.

 — Какие технологии Вы используете при создании своих произведений?

 — В основе моих работ лежит математическое моделирование: я использую алгоритмы, L-системы, методы агрегации и минимальные поверхности для генерации форм в CAD-среде. Затем эти цифровые модели перевожу в физические объекты с помощью 3D-печати керамикой, я самостоятельно собираю и модифицирую принтеры.

L-system

 — Вы используете в процессе работы искусственный интеллект?

 — К нейросетям я обращаюсь как к инструменту интерпретации, например, в проекте для одного журнала я использовал стиль своих скульптур в качестве основы для генерации изображений на вечные темы. Но ИИ для меня не замена автору, а соавтор, позволяющий увидеть собственные работы в новой оптике.

 — Как Вам удается синтезировать в работах творчество и машинную логику?

 — Этот синтез начинается уже в цифровой среде, где я работаю в «ручном режиме». Математическая модель задает траекторию, но финальный объект всегда проходит через художественную рефлексию, то есть я постоянно вмешиваюсь в алгоритмический результат, меняю пропорции, нарушаю симметрию, добавляю элементы. Это момент, когда строгий расчет встречается с личным высказыванием. Кульминация синтеза происходит при переводе алгоритма в материал. После печати цифровой мир произведения перестает существовать, остается только физический объект, поэтому законы материального мира нужно учитывать уже на стадии идеи работы. Изделия проходят высокотемпературный обжиг, деформируются под собственным весом, и эти «нагрузки» закладываются в модель еще до материального воплощения. Так рождается эстетика перехода: застывшее уравнение, которое выдержало испытание огнем и гравитацией.

Процесс работы с цифровой моделью изделия

 — Среди Ваших работ есть те, которые хотелось бы особо отметить?

 — Это серия «Модули», которая выросла из интереса к минимальным поверхностям — математическим формам, стремящимся к равновесию. Я использую их, как «кирпичики», печатаю каждый модуль из фарфора на 3D-принтере, а потом собираю их в большую скульптуру. Модульность дает свободу, из маленьких повторяющихся элементов можно собирать динамичные композиции, где ритм и текстура создают движение. Технология позволяет делать сложные вещи: многослойные конструкции, пустоты внутри, тонкие сетки.

 — Расскажите, пожалуйста, подробнее об этапах работы над этой серией.

 — Доработав 3D-модель в специальных программах, я создаю цифровую скульптуру. После печати на принтере начинаю формировать изделие вручную, соединяя десятки напечатанных фрагментов в единое целое. И, по сути, объект становится рукотворным, поскольку в этих структурных скульптурах математика сочетается с ручным трудом. После высыхания скульптура из фарфора проходит высокотемпературный обжиг до 1300 °C, где форма дает усадку до 20%. Этот переход из цифрового формата в физический требует точного инженерного расчета и постоянного «диалога» с материалом.

 — Цифровое искусство часто критикуют за «отрыв от природы». Не лишено ли оно в определенном смысле связи с жизнью?

 — И природа, и алгоритмы существуют по законам самоорганизации. Как птицы «не договариваются» о полете, они реагируют на ближайших соседей, так и частицы в структуре произведения подчиняются простым правилам, но вместе создают сложную картину. Технологии сделали возможным то, что раньше было фантастикой, теперь мы можем буквально в реальном времени наблюдать, как в цифровом искусстве рождаются сложные природные паттерны. Это особый вид «магии», когда научные модели становятся поводом для эстетических переживаний, а холодные расчеты превращаются в теплую, почти органическую красоту. Например, моя серия «Эвфотическая зона» родилась из изучения морских экосистем, в ней керамические формы повторяют алгоритмы роста кораллов и водорослей.

 — Есть ли среди Ваших произведений работы, которые стали «вирусными»?

 — Я не очень активно веду социальные сети, но замечаю, что ценители и коллекционеры уже узнают стиль моих работ, как керамических, так и цифровых. Вспомнился случай, как лет пять назад на одной зарубежной выставке провели показательный эксперимент. Авторы из разных стран печатали на керамических 3D-принтерах одинаковые файлы, но итоговые объекты получились совершенно разными. Потому что 3D-печать керамикой — это только этап формовки, за которым следуют ручная доработка, сушка, обжиг и финальная корректировка. В моем случае люди узнают не столько конкретное произведение, сколько авторский «почерк», который возникает на стыке алгоритма и ручной доработки.

Цифровая выставка в Мульти-медиа-арт-пространстве «ЦЕХ», г. Нижний Новгород

 — В каких музеях страны можно увидеть Ваши произведения?

 — В Москве мои работы представлены в Галерее современного искусства VS Gallery, также мои произведения участвовали в групповых выставках Русского музея в Петербурге, Московского музея современного искусства, Пермского музея современного искусства «ПЕРММ» и во многих других. Например, созданные мною плафоны «Переплетение каменных нитей» получили Гран-при конкурса-биеннале предметного дизайна «Придумано и сделано в России» и были приобретены в коллекцию Всероссийского музея декоративного искусства.

 — Данил, а что разрабатывает Ваша технологическая мастерская керамики «КарамаЛаб»?

 — В основном это разработка малосерийных фарфоровых изделий, также есть направление дизайна осветительных приборов — керамических плафонов и фарфоровых ламп. Эти авторские работы тоже создаются с помощью технологии 3D-печати, а затем дорабатываются вручную, проходя этапы глазурования и обжига в муфельных печах при температуре до 1260 °C. Глазури могут быть матовыми, глянцевыми, реактивными, то есть с визуальными эффектами, достигаемыми благодаря химическим реакциям в процессе обжига. А глазурь кракле, с французского сraquelé –«потрескавшийся», позволяет создать эффект «сетки с мелкими трещинами» на поверхности изделия. Высокотемпературный обжиг делает эти работы долговечными, они не боятся ни воды, ни солнца. В ближайшее время я хочу найти устойчивые способы дохода для мастерской, потому что содержать ее становится все сложнее. Кроме того, я провожу мастер-классы и работаю со студентами над разными проектами, мне важно передавать свой опыт и учиться новому в диалоге с ними.

 — Чему можно научиться на Ваших мастер-классах?

 — Мы проводим занятия для детей и взрослых, обучаем основам гончарного ремесла: ручной лепке, 3D-печати и росписи. После мастер-класса работы участников обжигаются и покрываются глазурью, нашим посетителям всегда приятно получить в подарок изделие, выполненное своими руками. На нашем сайте есть даже галерея работ, созданных на мастер-классах.

 — Данил, Вы могли бы привести примеры, когда научные открытия вдохновили Вас на создание произведений искусства?

 — В серии «Кристаллы» и «Модули» я исследую процессы через метод агрегации, накопление и соединение множества одинаковых или подобных элементов в упорядоченную структуру, а также метод модуляции — изменение формы под воздействием внешних параметров. Здесь прямая отсылка к тому, как в природе из простых правил вырастает нечто сложное. Это готовый набор форм, который можно использовать в качестве «строительного материала». В серии с L-системой я опираюсь на исследования в области симуляции роста растений, а в работе над серией скульптур «Посланники великого аттрактора» меня вдохновляет физика взаимодействия: точка, воздействующая на множество частиц и создающая паттерн. Я изучал принципы самоорганизации, вдохновляясь теорией динамических систем, мои скульптуры визуализируют идеи гравитационных полей и волновых колебаний. А панно «Скрижаль» отражает мое увлечение теорией информации и гипотетическими системами письма. Я представил, как могли бы выглядеть артефакты цивилизации, кодирующей знания в фрактальных структурах.

 — Вы могли бы поделиться опытом участия в творческих проектах, для которых характерен синтез науки и искусства?

 — В Москве в VS Gallery на Малой Ордынке проходила групповая выставка «Эмерджентные мифологии: архаика в эпоху цифрового кода». В этом проекте мы вместе с Кириллом Рейвом, Rinatto L‘bank и Юлией Низамутдиновой исследовали миф как открытый код. Я показывал там как раз серию «Скрижали» — это керамические плитки со сложными узорами, похожими на петроглифы, которые я создавал с помощью алгоритмов. В наукограде Черноголовка в Московской области мне было интересно участвовать в выставке-дрейф «Резонанс», проходившей в Доме ученых РАН. Эта экспозиция была итогом первого сезона арт-резиденции «Гало». Для выставки мы вместе с художником и композитором Сергеем Костырко, ученым Федерального исследовательского Центра проблем химической физики и медицинской химии РАН Владимиром Ракитиным и архитектором Марией Купцовой создали проект «Morphonie: Звучание форм».

 — Чему был посвящен этот проект?

 — В его основе — исследование влияния параметров синтеза на микрорельеф полупроводниковых пленок диселенида меди-галлия, применяемых в разработке фотоэлектрических преобразователей. Используя метод рельефно-волнового синтеза, Сергей преобразовал трехмерные карты поверхности в многоканальный звук. А морфология лабораторных образцов послужила основой для разработки керамических объектов, которые я создал совместно с Марией Купцовой.

 — Судя по всему, в Вашем искусстве науке Вы отводите одно из ведущих мест?

 — Наука дает мне язык и инструментарий, но финальное решение всегда остается за художественным методом, поскольку любой алгоритм — это приглашение к диалогу с материалом и собственной интуицией. Каждая серия произведений становится исследованием перехода: из цифрового в физическое, из математической абстракции в объект, который можно взять в руки. Так, алгоритм перестает быть просто геометрией и становится высказыванием. Научные исследования и природные процессы — постоянный источник вдохновения для моей работы. Особенно меня интересуют явления, где простая математическая логика порождает сложные визуальные формы. Меня привлекает то, как научная абстракция встречается с художественным видением. Алгоритмы и формулы становятся не просто инструментами, а соавторами, помогающими мне материализовать природные принципы.