Онда Екаетте Экпеньонг приехала в Москву из Нигерии, чтобы изучать преэклампсию — осложнение беременности, которое остаётся одной из главных причин материнской смертности в её стране. Сегодня она аспирантка кафедры общественного здоровья, здравоохранения и гигиены Медицинского института РУДН им. Патриса Лумумбы. Привлечение иностранных студентов и учёных в Россию осуществляется, в том числе, благодаря национальному проекту «Молодёжь и дети». В интервью Наука.рф Онда рассказывает о своём пути в науку, работе над проблемой преэклампсии и планах по разработке системы BelleCheck.
— Как вы пришли в науку? Помните момент, когда поняли, что хотите заниматься исследованиями?
Я полюбила науку ещё в детстве. Мне всегда было интересно, как с помощью знаний и логики можно находить решения реальных проблем. При этом мне хотелось не просто изучать что-то теоретически, а понимать, какую пользу это может принести людям. Со временем я поняла, что именно исследования дают мне возможность соединить интерес к науке с желанием помогать людям.
— Ваш ранний научный опыт был связан с изучением природных веществ и лекарственных растений. Почему затем вы переключились на общественное здоровье и проблемы беременности?
Я начинала с естественных наук, в том числе занималась природными веществами и лекарственными растениями. Но позже мне стало важно работать с проблемами, которые напрямую влияют на здоровье людей.
— Почему для продолжения научной работы вы выбрали именно Россию и РУДН?
О России я знала ещё в Нигерии и давно воспринимала её как страну с сильными научными и образовательными традициями. Когда я узнала о возможностях обучения и стипендиях для аспирантов, решила подать документы в РУДН.
— Что оказалось самым неожиданным после переезда — в российской науке, университете или просто в повседневной жизни?
В научной сфере меня больше всего впечатлил уровень подготовки и отношение преподавателей к студентам. В РУДН я встретила профессоров, которые действительно заинтересованы в том, чтобы их студенты развивались и добивались результатов. Они требуют от тебя серьёзной работы и помогают двигаться дальше.
Для меня также было неожиданно и очень приятно получать награды за результаты своей научной работы. Когда приезжаешь в другую страну, такие результаты особенно важны — они показывают, что твоя работа замечена и имеет ценность.
— Есть ли разница в том, как устроена научная работа в России и Нигерии? Что вы хотели бы перенять из российского опыта и, наоборот, что Россия могла бы узнать из опыта Нигерии?
Да, различия есть. В России я особенно заметила системность научной работы: здесь сильные научные школы, сформировавшиеся традиции и большой объём уже накопленных научных материалов. Это даёт хорошую основу для проведения долгосрочных исследований.
Нигерии можно многому научиться в плане системности и организации исследований, а российским коллегам мог бы быть интересен опыт работы в условиях ограниченных ресурсов — прежде всего умение быстро адаптироваться и находить практические решения.
— Как проходила ваша адаптация к жизни в России? Что оказалось самым сложным, а что, наоборот, удивило приятно?
Могу сказать, что переезд в Москву изменил всё. Самым очевидным испытанием стала зима. В Нигерии я не привыкла к таким температурам, поэтому мороз и холод поначалу были для меня настоящим испытанием. Ещё одной сложностью был русский язык. Учиться на неродном языке непросто, особенно когда одновременно нужно осваивать новую научную тему. В начале я часто путалась в грамматике, временах и формах слов.
Но при этом адаптация прошла легче, чем я ожидала, благодаря окружению. Я встретила много доброжелательных и гостеприимных людей. Особенно важную роль сыграл РУДН: мне помогали с адаптацией, поэтому я довольно быстро почувствовала себя здесь комфортно, помогли стать частью университетской среды.
— Что вам особенно нравится в России — в людях, культуре, образовании или повседневной жизни?
В повседневной жизни меня очень впечатляет московское метро. Оно большое, удобное, и я до сих пор удивляюсь тому, насколько легко с его помощью можно перемещаться по городу. Ещё нравятся цифровые сервисы Москвы — многие вопросы можно решить онлайн, не тратя время на очереди и бумажные документы. И, конечно, мне нравится атмосфера РУДН. Люди здесь из очень разных стран, и для меня это хороший пример того, как представители разных культур могут учиться и работать вместе.
— Что бы вы посоветовали молодым людям из других стран, которые думают о получении образования в России, но пока сомневаются?
Я бы сказала: не бойтесь пробовать. Когда приезжаешь учиться в другую страну, сначала действительно непросто: другой язык, другая система образования, другой климат, другой образ жизни. Я сама через это прошла. Но если человек готов учиться, работать и не боится просить о помощи, постепенно он привыкает. Россия даёт возможность получить хорошее образование, а РУДН особенно интересен тем, что здесь можно учиться в международной среде. Мой совет прост: если у вас есть такая возможность, попробуйте.
— Что такое преэклампсия простыми словами и почему это осложнение настолько опасно?
Если говорить простыми словами, преэклампсия — это осложнение беременности, при котором повышается артериальное давление и могут страдать внутренние органы женщины. Опасность в том, что женщина не всегда сразу чувствует, что с ней что-то не так. Давление может повышаться, а серьёзных жалоб при этом может не быть.
Если состояние не контролировать и не лечить, могут пострадать почки, печень и головной мозг. В тяжёлых случаях могут возникнуть судороги, потеря сознания и другие опасные осложнения, которые угрожают жизни и матери, и ребёнку. Поэтому так важно регулярно измерять давление во время беременности и вовремя обращаться к врачу.
— Почему вы решили изучать именно факторы риска преэклампсии?
Во время работы в Нигерии я видела женщин, которые сталкивались с тяжёлыми осложнениями беременности. Я понимала, что в некоторых случаях проблему можно было выявить раньше, если бы женщина регулярно наблюдалась и её факторы риска были известны заранее. Стало интересно не только лечить уже возникшее осложнение, но и понять, у каких женщин вероятность преэклампсии выше. Если мы знаем факторы риска, можем внимательнее наблюдать таких пациенток, чаще контролировать давление и раньше заметить изменения.
— Насколько эта проблема сегодня велика в Африке/Нигерии?
Это серьёзная проблема. В Нигерии преэклампсия встречается примерно у 4–5% беременных и остаётся одной из важных причин материнской смертности. Особенно сложная ситуация в сельских районах. Женщина может не иметь возможности регулярно посещать врача, а значит, её давление во время беременности могут измерять недостаточно часто. В результате повышение давления иногда обнаруживают уже тогда, когда состояние женщины становится тяжёлым. Здесь важна не только работа крупных больниц. Нужно, чтобы женщина могла получить базовое наблюдение ещё по месту жительства и чтобы повышение давления обнаруживали как можно раньше.
— В вашем исследовании участвовали почти 400 женщин. Как проходила эта работа? Где и как вы собирали данные?
— Были ли результаты, которые вас по-настоящему удивили?
Да, особенно заинтересовало, что факторы риска различались у женщин, которые беременны впервые, и у тех, кто уже рожал. У женщин при первой беременности большую роль играли социальные факторы — в частности, низкий уровень дохода и образования. У женщин, которые уже рожали, более важными оказались медицинские факторы, включая перенесённые заболевания и анемию. Это важный результат, потому что он показывает: нельзя оценивать риск преэклампсии одинаково у всех женщин. Необходимо учитывать, первая это беременность или нет, какие заболевания были раньше и в каких социальных условиях живёт женщина.
— Если бы у вас была возможность изменить в системе здравоохранения Нигерии только одну вещь, что это было бы?
Я бы вложила больше средств в раннее выявление осложнений беременности в сельских районах. В первую очередь речь идёт о регулярном измерении артериального давления и возможности быстро направить женщину к врачу, если показатели становятся опасными. Сейчас часть женщин обращается за помощью уже тогда, когда состояние становится тяжёлым. В такой ситуации врачам приходится бороться уже с последствиями. Если выявлять проблему раньше, многих тяжёлых случаев можно избежать.
— Россия и Нигерия очень разные страны. Но существуют ли универсальные факторы, которые влияют на здоровье женщин независимо от страны и уровня развития системы здравоохранения?
— Можно ли использовать результаты исследований, полученные в одной стране, для разработки профилактических программ в другой?
Да, но переносить результаты напрямую нельзя. Нужно учитывать особенности населения, системы здравоохранения и доступность медицинской помощи в каждой стране.
В моём случае данные, полученные в Нигерии, помогают понять, какие факторы связаны с риском преэклампсии и на что нужно обращать внимание при наблюдении за беременными женщинами. На следующем этапе эти результаты можно проверить на других группах населения и уже после этого разрабатывать профилактические программы. Мне кажется, именно такой подход и делает международные исследования полезными: мы не просто сравниваем цифры, а проверяем, насколько полученные знания работают в разных условиях.
— Чему Россия могла бы научиться у стран Африки в организации здравоохранения, несмотря на различия в уровне ресурсов?
Мне кажется, прежде всего — тому, как работать с ограниченными ресурсами. В некоторых регионах Африки медицинским работникам приходится решать задачи с очень небольшим количеством оборудования и при этом охватывать большие территории. Например, для наблюдения за пациентами не всегда нужны сложные технологии. Иногда полезнее простая система напоминаний, телефонный звонок или работа медицинского сотрудника на местах. Такой опыт может быть интересен и там, где нужно сделать медицинскую помощь более доступной для людей, живущих далеко от крупных центров.
— И наоборот: какие российские практики могли бы быть особенно полезны для Нигерии?
Для Нигерии особенно полезен российский опыт организации наблюдения за беременными женщинами. Важно, чтобы женщина понимала, куда ей обращаться, какие обследования нужно пройти и на каком этапе беременности это необходимо сделать.
Мне кажется, сама идея последовательного наблюдения — от первого обращения до родов — очень важна. Если эта система работает на уровне первичной медицинской помощи и женщине не приходится самостоятельно искать, куда обращаться на каждом этапе, это позволяет раньше выявлять возможные осложнения.
— Сейчас медицина всё больше использует цифровые технологии и искусственный интеллект. Могут ли они помочь раньше выявлять людей с повышенным риском заболеваний и предотвращать осложнения?
Технология должна соответствовать реальным условиям жизни человека. Если система работает только на дорогом смартфоне и требует постоянного доступа к интернету, она не поможет тем пациентам, для которых доступ к интернету как раз является проблемой.
Я вижу большой потенциал в более простых решениях — например, в автоматических телефонных звонках и голосовых сообщениях. Женщине не обязательно устанавливать приложение: она может получить звонок, ответить на несколько вопросов, а система уже обработает эту информацию и определит, нужен ли дополнительный контакт с медицинским специалистом. Искусственный интеллект здесь может быть полезен именно как инструмент для обработки большого количества данных и выявления тех случаев, на которые врачу стоит обратить внимание в первую очередь. Представьте, что современные медицинские технологии становятся доступны даже жителям самых удалённых регионов.
— Что, на ваш взгляд, могло бы сильнее всего изменить ситуацию в здравоохранении?
Для беременных женщин это особенно важно. Простая система может напомнить о необходимости измерить давление или обратиться в медицинское учреждение при появлении тревожных симптомов. Это не заменяет врача, но может помочь не пропустить момент, когда помощь уже необходима.
— Как, по вашему мнению, будет выглядеть профилактическая медицина через 10–15 лет?
Думаю, она станет более персонализированной и будет начинаться ещё до появления серьёзных симптомов. Система сможет регулярно получать информацию о состоянии человека, анализировать её и сообщать, когда необходим дополнительный осмотр.
При этом такие системы не обязательно должны быть сложными для самого пациента. Например, человек может отвечать на короткие вопросы по телефону, а обработка данных будет происходить автоматически. Для пациента это будет выглядеть как обычный звонок или сообщение, а внутри система сможет оценивать изменения состояния и возможные риски.
— Над чем вы сейчас работаете и какой следующий научный вопрос хотите исследовать?
Сейчас я разрабатываю концепцию BelleCheck — автоматической голосовой системы для скрининга беременных женщин, которая будет использовать результаты и факторы риска, изученные в моей диссертации. После защиты я хочу продолжить эту работу и проверить, насколько такой подход может быть полезен на практике. Сейчас я обсуждаю возможное сотрудничество с другими учёными. Следующий этап, который я хотела бы реализовать, — исследование с участием 300 женщин: 150 в Нигерии и 150 в Европе.
Мне важно проверить не только то, насколько система точно определяет женщин с повышенным риском, но и насколько такой формат наблюдения удобен и доступен для самих пациенток. Если результаты будут положительными, это может стать основой для дальнейшего развития проекта.
— Что лично для вас означает быть учёным?
Для меня быть учёным — значит не останавливаться на результатах исследования. Важно понять, как эти результаты можно применить с практической точки зрения. Если исследование показывает, что определённые женщины имеют более высокий риск осложнений, следующий вопрос для меня — как использовать эту информацию, чтобы выявить их раньше и вовремя направить к врачу. Именно переход от научных данных к практическому решению для меня является одной из самых важных частей работы учёного.
— Наука часто требует много времени, а результат может появиться только через годы. Что помогает вам не потерять мотивацию?
Меня мотивирует то, что за цифрами и таблицами стоят реальные люди. Когда я работаю с данными беременных женщин, я понимаю, что это не просто статистика. За каждым случаем стоит женщина, у которой есть семья, дети и планы на будущее. Возможно, результат конкретного исследования не изменит ситуацию сразу, но если благодаря этой работе в будущем хотя бы одну женщину удастся вовремя направить к врачу и предотвратить тяжёлое осложнение, значит, эта работа имела смысл.
— Какой научный результат вы хотели бы увидеть в своей жизни и сказать: «Вот ради этого стоило заниматься исследованиями»?
— И традиционный для Наука.рф вопрос: что бы вы сказали молодому человеку, особенно девушке, которая интересуется наукой, но пока не уверена, что это её путь?
Я бы сказала так: «Попробуйте!» Не обязательно сразу знать, чем вы будете заниматься через десять лет. Можно начать с одного вопроса, который вам действительно интересен, — и постепенно понять, хотите ли вы заниматься исследованиями дальше. И девушкам я бы особенно хотела сказать: не думайте, что наука — это не для вас. Здесь важны знания, трудолюбие, любознательность и готовность не сдаваться, когда что-то не получается с первого раза. Если вам интересно решать сложные задачи и искать ответы, которых пока никто не знает, возможно, наука действительно ваш путь. Главное — сделать первый шаг и дать себе возможность попробовать.
