Археологи Новгородского государственного университета (НовГУ) обнаружили в Старой Руссе деревянные «солепроводы» из бревен и тысячи металлических заклепок от гигантских сковород — цренов. Находки подтвердили, что именно соляной промысел превратил город во второй по значимости центр Новгородской земли в XI–XII веках. Об истоках поселения, эволюции древнерусского производства и белых пятнах в истории ремесла рассказал директор Центра археологических исследований НовГУ Сергей Торопов.
Как показывают археологические исследования, поселение на месте Старой Руссы непрерывно существовало с X века. Однако переломный момент в его истории пришелся на XI столетие — эпоху князя Ярослава Мудрого. Именно тогда на месте бывших пахотных полей началось бурное городское строительство.
«Сейчас мы можем уверенно говорить о том, что поселение функционировало здесь еще в X веке. Но ключевым стал XI век, когда Руса оформилась именно как город в социально-административном и экономическом плане, — отметил Сергей Торопов. — Археологически это подтверждается настоящим строительным взрывом: земля, где до этого фиксируются следы распашки, буквально за считанные десятилетия застраивается усадьбами и делится улицами. К 70-м годам XI века относится и первое письменное упоминание Русы — в найденной в Новгороде берестяной грамоте со списком должников».
Главным локомотивом этого взрывного роста стала добыча соли. На раннем этапе варницы работали фактически на каждой зажиточной усадьбе у древнейшего минерального озера.
«Руса заняла важное положение крупнейшего новгородского пригорода — административно-экономического центра — именно благодаря развитию солеварения, — подчеркнул археолог. — Город существовал и поднимался после самых драматических событий вплоть до Петровской эпохи во многом за счет этого промысла».
Добыча соли в Средневековье была тяжелым и непрерывным делом. Рассол выпаривали на огромных противнях из кованого железа — цренах, которые вручную собирали с помощью заклепок. Из-за постоянного контакта с огнем и соленой водой металл быстро разъедало, поэтому црены чинили прямо на усадьбах.
«На раскопах мы находим сотни фрагментов цренного железа, заплат и заклепок, — пояснил исследователь. — Их настолько много, что мы перевели металлические детали цренов в категорию массового археологического материала: обработать индивидуально каждую находку просто невозможно».
При этом точную конструкцию ранних солеварен ученым реконструировать до сих пор не удалось: археологи находят детали со следами соли и уличные печи под навесами, однако сказать наверняка, как выглядели первые производственные помещения и где именно стояли котлы — внутри построек или под открытым небом, — пока невозможно.
Отходы выварки — минеральная гипсовидная масса — при высыхании застывала до прочности бетона. На Пятницком раскопе исследователи обнаружили деревянный сруб XII–XIII веков, куда горожане поколениями сливали этот осадок.
В более поздний период, когда городская земля была плотно застроена, варницы стали выносить дальше от источника, а горожане нередко владели ими в складчину. Для доставки минеральной воды мастера создали деревянную распределительную сеть: систему искусственных прудов и «солепроводов» из выдолбленных бревен.
«В то время как в Новгороде деревянные трубы использовали в основном для осушения улиц, в Русе строили полноценные линии для доставки рассола, — рассказал Сергей Торопов. — В документах даже фигурирует отдельная профессия мастеров — „трубники“. Подобные деревянные трассы периодически находят при земляных работах и сегодня».
Экономический расцвет промысла продолжался вплоть до начала XVIII века, пока конкуренция с уральской и поволжской солью не привела к угасанию местных варниц.
