Лечение острого панкреатита — одна из насущных проблем современной медицины. Пациент испытывает сильнейшие боли, купируемые только наркотическими веществами. Иногда нагрузка на организм столь высока, что тот просто не справляется — возникает полиорганная недостаточность, а дальше реанимация и смерть. В некоторых случаях требуется хирургическое вмешательство, и это тоже тяжёлый выбор — операции на поджелудочной железе обладают высокой летальностью.
Группа медиков и биологов из Челябинска и Екатеринбурга: директор Российско-китайского научного центра системной патологии ЮУрГУ Алексей Сарапульцев, академик РАН Валерий Черешнев и хирург-эксперт Максим Ранцев провели систематический анализ экспериментальных работ, опубликованных за три десятилетия, о новых подходах к лечению острого панкреатита на моделях грызунов. Из 541 найденной публикационной записи после строгого отбора в качественный анализ вошли девять контролируемых экспериментальных исследований.
В результате исследователи опубликовали работу, посвящённую нейромодуляторным вмешательствам на ранних стадиях острого панкреатита.
Нейромодуляторное воздействие значит: воздействуем на нервную систему для лечения поджелудочной железы.
Самым перспективным направлением учёные назвали блокаду серотониновых рецепторов. Казалось бы, организму и без того плохо, а серотонин называют «гормоном счастья». К сожалению, для поджелудочной железы это совсем не так: в условиях воспаления серотонин может усиливать повреждение ткани и поддерживать воспалительную реакцию.
Первый анализ, который делают пациенту ещё в приёмном покое, чтобы поставить диагноз панкреатит, — кровь на амилазу и липазу. Именно эти ферменты показывают «масштабы катастрофы» поджелудочной железы.
Подопытным крысам и мышам вводили препараты, блокирующие рецепторы серотонина, и уровень амилазы и липазы в крови снижался на 37–65%, уменьшались отёк и гибель клеток поджелудочной железы.
Другое направление, на которое учёные возлагают надежды, — препарат тиадиазин L-17. Это касается как раз хирургии: при поддержке этого вещества 7-дневная смертность грызунов после операции на поджелудочной железе снизилась с 50–70% до 30%. Новый препарат не просто подавлял воспаление, а переключал состав иммунных клеток в очаге повреждения с разрушительных гранулоцитов на восстановительные моноциты и лимфоциты.
Третье направление связано с ферроптозом — особым типом гибели клеток, при котором повреждение усиливается из-за нарушений обмена железа и окислительного стресса. В одной из экспериментальных работ защитный эффект показал оланзапин — препарат, известный прежде всего как антипсихотик. Однако в данном случае речь не идёт о применении таких препаратов у пациентов с панкреатитом: в модели эффект рассматривался как пример воздействия на клеточные механизмы повреждения, а не как готовая клиническая схема лечения.
Препараты вводились грызунам либо в начале эксперимента — до заболевания панкреатитом, либо на самых ранних его стадиях — и тогда оказывались эффективными. Но в реальной жизни так почти не бывает. Пока человек сообразит, что положение серьёзное и боль сама не пройдёт, пока вызовет скорую, пока будет доставлен в гастроэнтерологическое отделение и осмотрен хирургом… Обычно проходит 24-часовое «окно» между первыми симптомами заболевания и началом лечения. А в рассмотренных учёными экспериментах на грызунах никакого терапевтического окна не делалось.
Существует и масса других факторов, когда у человека в отличие от грызуна может всё пойти «не так». Так что от экспериментальных гипотез до внедрения в клиническую практику ещё далеко.
«Говорить о готовом лечении пока рано. Но работа показывает, какие механизмы стоит проверять дальше: серотониновую регуляцию воспаления, стресс-ось и ферроптоз. Для клинической хирургии это важно именно как поиск ранних вмешательств, которые в будущем могли бы уменьшить тяжесть острого панкреатита до развития необратимых осложнений», — считает Алексей Сарапульцев.
Исследование опубликовано в международном медицинском журнале Diseases, входящем в первый квартиль мировой научной периодики по версии Scopus.
